Книга: Голоса Памано (Зернова Елена (переводчик), Кабре Жауме); Иностранка, 2017

Книга скорее не понравилась, чем понравилась. Написана хорошо, читается легко. Несколько историй и временных рамок. Читателю нужно между переплетениями событий постоянно перескакивать - в какой-то момент от этого просто устаешь. Особой динамики в сюжете нет. Если любите постое и спокойное чтение, то «Голоса Памано» определенно подойдут.

0    0

Если вы уже читали у Кабре "Я исповедуюсь" и вам понравилось, то и эта книга не разочарует, если раньше ничего у этого писателя не читали- то вполне подойдёт для знакомства с автором.
Эта книга- как симфония, в которой множество героев говорят своими голосами, рассказывают свои истории из разных времён. Время основного действия романа- 40-е годы ХХ века, Каталония, деревня в горах недалеко от Барселоны. Сразу нужно оговориться, что если вы (как я, например, к моему стыду), не очень хорошо помните события гражданской войны в Испании, то книга заставит вас немного погуглить. На примере маленькой уединённой деревни Кабре показывает всю боль и противоречия общества, прошедшего (и проходящего) гражданскую войну с её террором, смутой, ненавистью. Даже мировая война (события происходят в 1944г.) не так разрушительна в романе для Испании, как культ каудильо Франко и противодействующие ему республиканские партизаны. На фоне этих исторических событий живут и действуют персонажи романа- любят, ненавидят, убивают, мстят, помнят. Многие персонажи и ситуации в романе мелодраматичны, но это лишь помогает ещё более выпукло нарисовать картину жизни того времени.
А ещё у главной героини котика зовут Юрий Живаго))

0    0

«Голоса Памано» — необыкновенная, очень цельная и очень многогранная книга, написанная характерным для Жауме Кабре чрезвычайно плотным, насыщенным текстом и оформленная в композицию, дающую эффект того, что читатель на самом деле слышит эти голоса... эти голоса Памано, тихо, но кроваво взывающие из дали ушедших лет.
Это роман-полифония, это художественно выстроенное многоголосье, где голоса героев переплетаются в тексте, как переплетаются их судьбы. Этот роман во многом проще, чем потрясающий «Я исповедуюсь», но, на мой взгляд, ничуть ему не уступает. Он более цельный и задевает читателя более тонко, но от этого не менее сильно.
Здесь присутствует характерная для Жауме Кабре стилистика, его особые художественные приемы, переплетения прямой речи, мыслей, ощущений разных героев в одном абзаце, в одном неразделенном потоке. В этой книге автор соединяет, как и в романе «Я исповедуюсь», исторический фон, войну, любовь, религию, письмо-исповедь. Но здесь уже совсем другая история и совершенно иное послевкусие.
Главный герой, Ориол Фонтельес — кто же он? Школьный учитель? Фалангист? Солдат сопротивления? Художник? Отец дочери? Убийца? Любовник? Блаженный? Все эти его ипостаси сплелись в одну судьбу, в одну не очень долгую, но мучительную жизнь.
Главная героиня романа, Элизенда Вилабру — кто она? Бизнес-леди? Соблазнительница? Неверная жена? Мать? Влюблённая? Мстительница, имеющая «особые» отношения с Богом? Грешница, вершащая правосудие в соответствии со своими личными представлениями о нем? Убийца? Красивая и богатая женщина, вокруг которой постоянно вьются какие-то мужчины, в то время как близких ей мужчин судьба отобрала у неё всех и навсегда? Дама, несущая своё одиночество как крест, как искупление, как расплату? Несчастная, стремившаяся ложью, подкупом, мнимой религиозностью обеспечить себе возможность чтить память своего возлюбленного, обелить его имя и сохранить его в вечности?
Благодаря записям Ориола Фонтельеса, чудом сохранившимся и найденным в старой сельской школе в начале 2000-х годов, мы видим жизнь маленького каталонского городка Торена в середине XX века: всё охвачено смутой гражданской войны, болью противостояния, ожесточением, убийствами, вылазками партизанского движения, сломанными судьбами, ненавистью, местью, фатальными ошибками и решениями, которые нечем оправдать и которые никто уже никогда не исправит.
В конечном итоге, как бывало всегда, всё перемалывается. И ни от чего не остается следа, кроме молчаливой песни надгробий, кроме полёта маленькой зеленушки, вспорхнувшей с могильной плиты, где весь смысл, вся любовь и борьба чьей-то незнакомой жизни уместились в короткое, безликое тире между двумя датами.

0    0