Портрет кудесника в юности (сборник) (Евгений Лукин); Автор, 2003–2005

Василий Владимирский, ноябрь 2004
Скажи мне, кудесник, любимец богов...
Помните всеобщее помешательство на мистике и эзотерике, охватившее страну под занавес перестройки? Миллионные тиражи Кастанеды и Блаватской, Алан Чумак на экране телевизора, Анатолий Кашпировский с многозначительным: “Даю установку... Даю установку...”, трехлитровые банки “заряженной” водопроводной воды, газеты на плохой бумаге, так и лучащиеся “позитивной энергией”?.. Позже эта истерия как-то потихоньку сошла на нет, экстрасенсы и маги разных оттенков были вытеснены на обочину жизни, бывшие властители умов — низведены до уровня мелких жуликов или откровенных маргиналов...
А вот в райцентре Баклужино, где происходит действие цикла рассказов “Портрет кудесника в юности”, волхвы и кудесники не только не измельчали, но напротив — вошли в полную силу. Чародейство и волшебство (вполне НИИЧАВОшного розлива) пронизывают тут все сферы жизни, сопровождая баклужинцев от рождения до могилы. В этом-то замечательном населенном пункте и обитают главные герои: молодой чародей Глеб Портнягин и старый колдун Ефрем Нехорошев. То есть на самом деле населен городок весьма плотно — и людьми, и астральными сущностями, и всякими сверхъестественными созданиями вроде бесов или домовых. Но сам дух Баклужина наиболее полно воплотился именно в этой парочке магов.

0    0

Автопортрет кудесникаКак-то раз Евгений Юрьевич Лукин сказал о «Сусловских хрониках»: я нашёл свю гроздь миров. И действительно, перед нами не просто различные «государственные образования», возникшие на волне всеобщей тяги к «незалэжности». Лыцк, Сызново, Баклужино – воистину, разные миры. Суслово, былая метрополия распавшейся на райцентры области, замерло в благостном оцепенении, погрузившись в антропокиноидные экзерсисы («Чушь собачья»); Лыцк, город то ли партийный, то ли православный, где позднесоветский коммунизм окончательно проявил свою религиозную сущность, не то уже бомбят, не то вот-вот начнут бомбить злобные натовские миротворцы («Алая аура протопарторга»)… Ну и Баклужино, отрада авторской души. Как без него-то!
Лепота ведь! Вот тебе маги белые, вот – чёрные… И спорят они по преимуществу лишь о том, каким способом сподручней заморскую «кровавую Мэри» сготовить. Вот комсобогомольцы спешат свои таинственные обряды вершить… Много, много всякого народа в сем славном граде обретается! И всем там места хватает, и людям, и нелюди. Милиция благополучно занимается разоблачением самое себя, агрессивная молодёжь охотится исключительно на легендарных лиц московской национальности… А Ефрем Нехорошев, знатный чудотворец, предпочитает любую каверзу одолеть не хитрым заклинанием, а той самой житейской мудростью, которой всё не почём. И питомца своего, будущего президента Глеба Портнягина, тому же учит.
Собственно говоря, перед нами именно утопия, пусть и выдержанная в стилистике не то городской фэнтези, не то современной сказки. Потому, что самое страшное, на что способен баклужинский житель – совершить астральное ограбление банка, да и то от вящей порядочности. А утопия, согласитесь, едва ли не самое привлекательное в литературе направление! Не удивительно, что автор вновь и вновь возвращается в милое его сердцу Баклужино. И читатели, уверен, так же благодарны ему за это, как и я.
То, что Лукин по сути своей скорее не романист, а рассказчик, едва ли кем-то может быть оспорено. Именно рассказы, писанные ещё вместе с супругой Любовью, принесли ему широчайшую популярность. Именно малая форма дала ему наибольшее количество всевозможных литературных наград. Нет, романы Лукина хороши, спору нет! Но рассказы… Есть в них что-то ускользающее, несовместимое с большим объёмом текста. Может быть – акцент на прелестных мелочах, внезапно становящихся главными персонажами. Тех самых мелочах, на которые Лукин умеет смотреть с одному ему ведомым наклоном головы. Так и появились «баклужинские истории» – не то сборники рассказов, не то романы в новеллах… И в центре каждой истории – именно мелочь. Пустяковина, никчемучина. Забавный каламбур, оборачивающийся сокровенной истиной.
И тогда привычный и скучный мир начинает сиять яркими блёстками из-за волшебного флёра, наброшенного на повседневность. И каждый окажется способен на такую простую и такую могущественную магию, и всё вокруг преобразится, станет прекрасным, понятным и от того ещё более удивительным.
Этому учит юного кудесника Глеба Портнягина мудрый белый маг Ефрем Нехорошев. Этому учит читателя и великий кудесник Евгений Лукин.
«Сказка – ложь, да в ней намёк». Помните? То-то же!

0    0

Кудесник из национал-лингвистической партииСборник рассказов «Портрет кудесника в юности» знатокам творчества Лукина будет интересен хотя бы тем, что в нём рассказывается о событиях, предшествующих истории «Алой ауры протопартога» и далее – «Чуши собачьей». Едва условно-досрочно освободившийся будущий президент Баклужино Глеб Портнягин становится учеником чародея Ефрема Нехорошева. Первые опыты выхода в астрал и первые столкновения с чёрной магией. Неожиданные открытия истинного происхождения слов «карма» и «чакра», и уклонение от армии при помощи волшебства. «Портрет кудесника» вполне можно было бы назвать русским вариантом «Охотников за привидениями» и «Людей в черном». Только вместо небоскребов, дорогих костюмов, специального оборудования и инопланетного оружия – традиционный русский алкогольный напиток и провинциальный городок, в котором выходит газета «Ведун», а в магазинчике «Оккульттовары» можно приобрести всякие волшебные штуки. А под диваном обитает загадочное, но не лишённое обаяния, потустороннее животное – хыга.
В «Портрете кудесника» писатель предстаёт настоящим мастером короткой формы. Этот цикл из двадцати пяти рассказов по юмору, неожиданным финалам (когда ключ к пониманию истории – в последней фразе, переворачивающей всё с ног на голову), наконец, просто по качеству, вполне сопоставим с рассказами всемирно признанного мастера Роберта Шекли.

0    0