Книга: Общага-на-Крови (Иванов Алексей Викторович); Редакция Елены Шубиной, 2018

Книга у меня ещё в процессе чтения. Читается легко, интересно. Хочется добраться до конца. Лично для меня она пока более увлекательна, чем Географ. Ненормативная лексика немного отталкивает, но если не акцентировать на этом своё внимание...да, в принципе, это жизнь, в которой иногда бывает ещё больше "ненорматива". По оформлению - страницы средней плотности, НО белые! - это большой плюс. Шрифт читаемый, глаза не устают.

0    0

Когда я училась в школе мой педагог по литературе рассказала, что ребенок Алексея Иванова учился у нее. И когда Иванов пришел на родительское собрание, он сказал: "Вы не знаете кто я? Я писатель ". Она сказала: "Нет. Извините, я не знаю". Тогда он был ещё не сильно известным, это сейчас он известен, по его книге снят фильм, а тогда.. Позже она прочла его книги и рассказала нам, что была не в особом восторге от его творчества! Ну, конечно, он специфический писатель,у него грубоватый язык письма, а для учителя литературы и русского языка, естественно, важна красота языка!
Но все же я решила почитать. Первую книгу я у него прочла "Географ глобус пропил". И если ее сравнивать с этой, мне "географ" понравился больше.
Эта книга замкнута в пространстве "общаги", а "географ" путешествует и ты путешествуешь с ним вместе, сидишь у костра и сплавляешься по реке!
Как и большинство книг Иванова эта наполнена грустно-упадническим настроением, алкогольным пьянством, насилием и отчаянием. Иногда все же полезно почитать такие книги и понять, что ты отлично живешь! Прочитав ее, лично для себя я поняла, что я не из числа главных героев его книг, я люблю читать книги, веду здоровый образ жизни. Но именно разница в моей жизни и в жизни героев его книг заставляет меня читать, сравнивать и делать выводы.
"Все кажется, что еще много душевных ран вытерпишь, а вдруг оглянешься и видишь, что на душе-то уже места живого нет. "
"Боль, любовь, одиночество - пронзительная формула человека. "

0    0

В первые дни июня мне захотелось купить книгу не через интернет-магазин, а медленно выбирая, побродив по живому книжному магазину. Странным образом в руки попала «Общага-на-Крови» Алексея Иванова, хотя планировала купить другую вещицу. Вспомнился мне «Географ...», вспомнилось восхищение авторским литературным языком и ощущение героя, который так близок и душевен, который о мире и о жизни, который всё. Захотелось подобного, вот и решилась продолжить знакомство с пермским писателем. Но на выходе получила абсолютно не то, что ожидала. Другое. Иное. Но такое же сильное.
«Общага...» — мистическое и магическое произведение, потому что напоминает она своей пространственной структурой «Заколдованное место» Гоголя: ни сбежать, ни уйти от общаги невозможно. Если попал в неё, то привязан намертво, железно, а уж если выгоняют, то жди беды, перелома, боли, страха, черного коридора, безысходности, крыши и последнего шага... вниз.
Несмотря на это, начинается всё веселенько, я даже ухохатывалась, читая про заядлых друзей-горемычников-пьяниц, слушая похмельные песни Ваньки, скабрезные разговоры-заигрывания с Отличником Нелли и Лёли, поучительные беседы Игоря.
Пятеро друзей. Пять. Каждый проходит свой круг ада, своё испытание общагой, своё быть или не быть, остаться или уплыть в мир иной. Каждый выбирает прогнуться, извернуться, обернуться другим, стать двойником, то есть предать друга, того, кто не обижал и не собирался, чтобы оправдать себя и свой поступок, чтобы возвыситься и дальше спокойно жить. Каждый, кроме, казалось бы, Отличника, который в общем-то прогибается тоже, но в другом — в своём молчании, в принятии ситуации и бесчувствии, в том, что не смог через свои очечки отличить плохое от хорошего и на плохое пальцем указать. Смолчал = предал.
Всё это напоминает «Двойника» Достоевского или демонический пир откуда-нибудь из Гоголя. В финале все герои, как и в начале романа, за столом пьют да чокаются, только вот смотрят Игорь, Ванька, Лёля и Нелли на Отличника совсем другими глазами — ни дать, ни взять, двойники. Подменили! Если идти вглубь, то Нелли — самая настоящая Настасья Филипповна с бесовщинкой в глазах. Идиотом, казалось бы, можно наградить Отличника, да не тянет он. Хотя, есть у них кое-что с князем Мышкиным общее — хотел как лучше, а получилось... убийство и самоубийство, да сумасшествие посерединке: психически-неустойчивый бутерброд.
Сильно. В эту достоевщину подмешивает автор еще и постмодернистские мотивы. И все эти размышления Нелли о Боге-авторе и о том, герой я литературного произведения или живой человек (то есть по старинке — тварь ли я дрожащая или право имею), нагнетают и добавляют произведению трагичности и еще большей безысходности.
Если же отойти от классических мотивов и воспринимать произведение, как сугубо доскональное отражение реальности, то скажу я вам, что мир общаги 90-х сродни лагерному конклаву со своими строгими законами, которые можно обходить, торгуя телом или душой, то есть — попросту панель. А что еще делать, когда страна вокруг рушится и непонятно, что будет ждать в будущем, может и мира-то больше не будет? Что еще делать, когда общага — это твой единственный дом, а тебя несправедливо выгнали? Ни денег, ни крыши над головой, ни еды, ни друзей. Тогда либо продаешь себя, либо прыгаешь с крыши. Иного выхода нет. Тогда любое предложение, даже самое гадкое, покажется выходом, тогда лечь в постель, переспать с тем, у кого власть и получить ключи от комнаты и заветный пропуск в общагу — счастье неимоверное. А на прыгающих можно и глаза закрыть. И причем тут Достоевский? Выживание — это реальность.
Недалеко мы ушли от 19-го века.

0    0