Книга: Борис Пастернак (Быков Дмитрий Львович); Молодая гвардия, 2016

Некоторые писательские биографии грешат, на мой взгляд, тем, что представляют собой литературоведческий анализ, либо наооборот скатываются до порой пошловатого описания личной жизни, в этой же книге автору удалось избежать и того и другого.После прочтения книги осталось какое-то щемящее грустно-торжественное ощущение.Одна из лучших книг данного жанра!

0    0

Чуковский терпеть не мог формулировки "сложное и противоречивое творчество" и просил, чтобы в его некрологе этого не было. О биографии Пастернака, написанной известным российским литератором Дм.Быковым, хочется сказать именно такими словами – "вызвало сложное и противоречивое впечатление". С одной стороны, автор, без всякого сомнения, любит своего героя и сопереживает ему. С другой стороны, книга вышла, на мой взгляд, излишне подробной – как говорится, слишком много слов…Возможно, здесь сказалось и то, что Пастернак никогда не был "моим" поэтом, а проза его мне просто не нравилась. Расскажу о впечатлениях.

Быков выбрал вполне традиционную схему изложения – жизнь Пастернак подается через его творчество, а его работы рассматриваются через события его биографии. Останавливаться на последней нет смысла – автор добротно разобрал все основные события его достаточно длинной (особенно при сравнении со многими другими его современниками – Мандельштамом, например), но не особенно богатой внешними проявлениями жизни. Пастернак всегда стремился быть в стороне, а не в центре потрясавших нашу страну событий, и в этом, пожалуй, ему сопутствовала удача. Судьба была милостива к Поэту – ни он, ни его близкие родственники (за исключением последней любви - Ольги Ивинской) ни сидели, ни даже были арестованы. Беды прошли чуть стороной. Сталин к этому «небожителю» был явно милостив, простив ему даже публичный отказ подписывать письма с призывами казнить врагов народа; тех, за кого Пастернак хлопотал, он миловал – заступничество Пастернака помогло и Мандельштаму, и Ахматовой. Да, Пастернака периодически не печатали, несколько раз (но мягко) прорабатывали, но была некая «охранная грамота», которая позволила ему обойти все рифы и мели сталинской эпохи. Даже и при Хрущеве его «всего лишь» исключили из Союза писателей, (недолго) травили, но давали переводы, так что с голоду он не умирал и в сапожники, как Зощенко, переквалифицироваться не пришлось. Пастернак, надо сказать, и не жаловался – он такого отстранения от власти и общества и желал. Многие, скажем, Ахматова, считали его просто счастливцем. Богатство Пастернака все же в другом. Он был "нацелен на счастье, на праздник, расцветал в атмосфере всеобщей любви, а несчастье умел переносить трагически" – трудился над стихами, прозой, переводами – и постоянно творил. Эту его счастливую особенность чувствовали его читатели. Быков в одном месте очень удачно, по-моему написал, сравнивая его с Константином Симоновым: "Симонов был "отсюда" – Пастернак же весь "оттуда", как свет из комнаты, в которой зажгли елку".

Быков, может быть, и не открыл ничего нового, но литературу о Бродском изучил хорошо и в неумении анализировать прочитанное его не упрекнешь. Да и вообще русскую поэзию он знает хорошо, проводя неожиданные порой параллели. Книга Быкова - это не просто добротный пересказ воспоминаний и чужих исследований. Мне показалась любопытной и имеющей право на существование оценка Быковым пересечения жизни и творчества Пастернака – он начинал новый творческий период с влюбленности в новую музу, писал сначала путано и темно, отсюда плохо, потом роман в жизни расцветал – он овладевал новым стилем и творил мощно и уверенно, наконец, любовь угасала, писалось меньше и без былого вдохновения.

Удачен, на мой взгляд, использованный Быковым следующий прием. Он рассматривает отношения Пастернака с самыми известными его современниками в отдельных главках-вставках "В зеркалах": Блок, Маяковский, Цветаева, Мандельштам, Сталин, Ахматова, Вознесенский. Получилось хорошо.

Читать книгу Быкова в целом интересно, но какие-то его рассуждения о произведениях Пастернака я, честно, пропустил – особенно многостраничный анализ его незаконченных прозаических работ, пьес и поэм. Я понимаю, что Быков хотел охватить все, но страниц 50 я бы смело сократил. Это многословие искупает его искреннее отношение к своему герою. Вот как он пишет о "Докторе Живаго": "Если кому-то и после всего сказанного покажется, что эгоистичный, молодящийся, кокетливый и слабый человек, отговариваясь писанием неудачного, с мессианскими претензиями романа, в последние годы окончательно отгородился от людей и в своей нелепой гордыне походя ранил всех тех, кто его любил, - возразить, по сути, будет нечего".

Многое в этой книге искупают последние главы, посвященные смерти и посмертной судьбе Пастернака и его семьи, написанные просто, торжественно и почти вдохновенно. Ничего лишнего, никакого словесного сора, все только по существу. В этой части Быков оказался соразмерен своему герою. Он находит единственно верные слова, которые остаются с нами после того, как переворачиваешь последнюю страницу. Вот как жизнеописание Пастернака: "Все, что он написал, - обетование счастья и милосердия: всех простят, над всеми поплачут и много еще покажут чудес. Ничего другого литература человеку не должна".

0    0

Тем, кто хочет узнать биографию Пастернака и вложить ее в свою голову, наверное, лучше выбрать другую книгу. Сдавшись на одной трети последовательного чтения труда Дмитрия Быкова, перешла к известному способу чтения, который порой, оказывается очень органичен: ты открываешь книгу в любом месте и начинаешь читать именно с этого места. Постепенно вся концепция этой книги, как, впрочем, и взгляд Быкова на Пастернака, точнее - Быков в Пастернаке, складывается в голове. Интересно, дочитал ли ее кто-то до конца - иногда мелькает в голове.

0    0