Гибель царевича Дмитрия. черки политики и чародейства конца XVI в. (Хрусталев Денис Григорьевич); Крига, 2022

Книга понравится тем, кто серьёзно интересуется историей, посвящена пропаганде и магическому мышлению в политической культуре России XVI - XVII вв. Это не детектив с разгадкой гибели царевича, так как выбрать одну из двух версий современников: заказное убийство (житие Св. Дмитрия Угличского) или несчастный случай (заключение следственной комиссии В.И.Шуйского) - добросовестный историк не сможет. Документов мало, подозреваемые в убийстве царевича сразу же убиты, улики уничтожены, ключевые свидетели, мать царевича и сам Шуйский неоднократно меняли свои показания. Насколько можно понять, автор все-таки склоняется к версии о непричастности Бориса Годунова, который только что запрашивал и получил благословение на создание автокефальной Русской православной церкви от Константинопольского патриарха. Следовательно, так быстро скандал ему был не нужен.
Предположив вместе с автором, что царевич все-таки погиб в результате несчастного случая, возможно, напоровшись из-за болезни на нож во время игры в тычку (не обязательно свой), можно лучше понять, как работала пропаганда в то время и какими могли быть ее последствия. Выясняется, например, что сразу же после смерти царевича его семья обвинила Бориса не только в убийстве, но и в использовании колдовских услуг с для наведения порчи (из-за чего Дмитрий и заболел эпилепсией), а также в отравлении матери царевича, о чем брат царицы сразу же сообщил английскому дипломату и попросил у него противоядие. Одним словом, главное - не сам факт колдовства или отравления, а слухи о них + доверие аудитории.
Новые детали вводятся в сюжет со Лжедмитрием I, который, предположительно, пережив околосмертный опыт в Литве, внушил сам себе, что он и есть царевич, которого пытались убить, и с Борисом, который, возможно, верил в некромантию и в способность колдунов возвращать людей с того света (со всеми вытекающими политическими последствиями). Невольно напрашивается вопрос, намного ли массовое сознание в эпоху Бориса Годунова отличается от нашего? При этом все умозаключения автора хорошо обоснованы, со ссылками на источники, так как книга написана профессиональным историком, с документами в приложении.

0    0

Цитата:
«Есть указания, что клятва опричника сильно напоминала любовное заклятие, магическую формулу, обеспечивающую личную верность. Курбский безапелляционно утверждал, что опричники были околдованы.»
Это шедевр :). Один царь просто хотел, чтобы его любили и приворожил кучу мужиков, другой (Годунов) верил в восставших покойников. Добрые православные христиане, пример для своих подданных. Создалось впечатление, что автор верит в ворожбу сильнее, чем люди XVI в., упоминаемые же в книге «магические практики» выглядят неудачными вставками и притягиванием за уши. Например, в розыском деле записано:
Цитата:
«Русин Раков сказал, что велел ему Михайло Нагой на побитых людей ножи, и палицу, и сабли, и самопалы положити для того, что будто се те люди царевича Дмитрия убили.»
Понятно. Но Хрусталёв пишет: нет, здесь явно какое-то волшебство, что и ехала расследовать московская комиссия. Конечно, кому интересна гибель царского брата, погром и убийство государевых людей? Скорее, наоборот получилось – в процессе расследования выяснилось, что в деле замешаны какие-то ведуны, порча и отрава.
На самом деле, книга – хорошая реконструкция угличской драмы мая 1591 г. Для меня, любителя архивов, разрядов, писцовых книг и прочих документов, настоящий праздник – многие бумаги собраны под одной обложкой. Хрусталёв прослеживает биографии всех участников событий. Например, я раньше не замечала родственных связей между Битяговским и Волоховой, что рисует интересную картину. И хорошо показано, с какой быстротой распространялись слухи. Нагие не растерялись и в смерти Дмитрия в миг обвинили Годунова, хотя сами были виновны в бунте и поджогах, на что указал уже сам Годунов.
Хотела я сказать, что ерунда это с в прямом смысле ожившим царевичем, но:
Цитата:
«А сам Лжедмитрий сохраняет загадку до сих пор. Никакой не клептократ, никакого “чайка-менеджмент”, не наворовать и сбежать. Перед нами человек, убеждённый в своей миссии, а также, кажется, происхождении. Дух истинного царевича блуждал с ним где-то рядом.»
«Есть многое на свете, друг Горацио…»
Оцениваю именно как воссоздание событий 1591 г.

0    0